Мост между континентами, треугольник, вытянувшийся между Средиземным и Красным морями, – Эрец-Исраэль. Земля Израиля. Здесь Бог разговаривал с человеком и вершилась библейская история. Шаг за шагом продвигалась я в глубь страны, и уже было непонятно – сон это или явь. По ночам мне снились сны, в которых не было привычных персонажей – лишь море света и тепла.

Здесь каждый находит свое, и неважно, от чего замирает душа – от звука шофара в синагоге, голоса муллы или колокольного звона. В этой стране – иное летоисчисление. И иной ритм: попав сюда, ты немедленно начинаешь ускоряться, чтобы ничего не пропустить, потому что каждый дециметр этой страны пропитан историей, от причащения к которой стучит в висках.   
Время спрессовало жизнь, и если свободных дней выдается примерно столько, сколько дождливых дней в Аравийской пустыне, нет лучше идеи, нежели отправиться сюда. Святость этой земли никогда не утратит притягательной силы, но и то, что всего за полвека сотворила рука человека, создав рай на выжженной солнцем и войнами земле, достойно преклонения.

Белый, вечный, благословенный 
Бог видит всех, кто входит в этот город. И если на Иерусалиме есть благословенье Божье, оно есть на всем мире. «Город мира», «Святой город», «Вершина мира» – итого семьдесят названий. Ровно столько, сколько имен у Бога.
Дымка рассеялась, и, словно декорация, вдали вырос белый город. Ухоженные, будто вылепленные из папье-маше домики: только один материал позволительно использовать при строительстве – белый иерусалимский камень.
В Старый город ведут семь ворот, открывающих путь в четыре квартала – иудейский, мусульманский, христианский и армянский. Яффские ворота ведут к виа Долороза. Пересекая мусульманский и христианский кварталы, она заканчивается у Храма Гроба Господня, воздвигнутого на горе Голгофа. Улица скорби. По ней с крестом на плечах шел Иисус. «Не оплакивайте меня, дочери Иерусалима, а самих себя и детей ваших». Была пятница, и мне повезло увидеть шествие монахов-францисканцев, которые каждую неделю ровно в три часа дня шествуют скорбным путем. Крестный ход повторяет путь приговоренного Христа и останавливается четырнадцать раз – так, как это делал он. Становится невмоготу: подкашиваются ноги – от энергетики, которая сокрыта в этих стенах, камнях, гранитных плитах. Здесь, прямо под ногами, –  то, что хранится под стеклом в лучших музеях мира…
Узкие улочки ведут к площадке, откуда открывается вид на Храмовую Гору (Гору Мориа) со сверкающим куполом мечети Аль-Акса. Мусульмане воздвигли здесь свою третью по значимости святыню на месте разрушенного Второго Храма, от которого осталась лишь одна, Западная Стена, известная как Стена Плача. Между стесанными тысячелетиями каменными блоками – белые клочки бумаги – самое сокровенное, боль и надежда. Широкая площадь перед Стеной ограждена турникетами. Пройдя кордоны, группы разделяются по гендерному признаку. Говорят, это место – самое близкое расстояние до Бога, и он слышит каждое обращение. Текст записки продуман заранее, и я тороплюсь оставить свое послание в расщелине меж вросших друг в друга каменных монолитов. День близится к концу, над Иерусалимом заходит багровое солнце…      

 
Море, море – мир бездонный…
Безжизненные каменистые холмы и горы гигантским полукружьем опоясали дорогу. Иудейская пустыня, а море есть, Мертвое – самое низкое место на Земле с самой высокой концентрацией соли – примерно 30%. Пары над морем насыщены магнием и бромом, и если ими дышать, можно из сероликого неврастеника быстро превратиться в нормального человека. Курорт здесь уникальный – лечится буквально все, включая практически неизлечимый псориаз, поэтому отели всегда переполнены. Мечтаю об Эйлате – райском уголке на Красном море. Грамотные туристы поступают так: неделю путешествуют по историческим местам, еще неделю оздоравливаются на Мертвом море, а затем релаксируют в Эйлате – в любое время года, а в Герцлии или Нетании, что на Средиземном море, – с апреля по октябрь. Это мы все о том же, о совмещении – приятного с полезным, которое в этой стране происходит очень естественным образом. К примеру, обзорная экскурсия по Тель-Авиву от туроператора «Рондо», знающего Израиль, как свои пять пальцев, – идеальный вариант получить не только полное представление о городе, но и бесплатно посетить алмазную биржу (тур предполагает подарок от биржи) с музеем барона Оппенгеймера. Здесь вам непременно расскажут, что, помимо эстетической привлекательности бриллиантов, у вопроса присутствует инвестиционная сторона и начать вкладывать в камни «обычной» группы можно практически с любой суммы.

Весенний холм
Тель-Авив – «весенний холм». В названии  – надежда. У этого народа, два тысячелетия скитавшегося по Земле, она была всегда. Когда эмигранты первых волн приехали сюда, по вечерам они, уставшие от строительства, разжигали на берегу костры, возле которых танцевали и пели. Частенько им удавалось вытащить в круг мэра города – старика Дизенгоффа. «Пусть эти дети смерти попробуют выжить на этой земле», – говорили им, и они выживали – строили дома, орошали неласковую, уставшую от бесконечных войн землю, по несколько раз за год снимали урожай, рожали детей и защищали ее. И совершенно понятно, почему теперь так ее охраняют.
Спустя неделю, я покидала эту землю, увозя с собой желание снова вернуться туда, где хоть раз в жизни должен побывать любой человек. Уехать, чтобы вернуться, – в этом магнетизме тоже была тайна. Одна из тех, что хранит эта святая земля.

Алена Аврамчук